"Что это с ним? -- недоумевала Маруся. -- Чему он так обрадовался?"
С высоко вскинутой головою молодой воин подошел к своему аргамаку, преспокойно пощипывающему в сторонке сочную листву молодых лесных побегов, и вскочил в седло. Рука его машинально ощупала было под седлом пистоли; но само обладание настолько вернулось к нему, что он отказался уже от простого смертоубийства -- хотя бы и холопа. Вонзив в бока коню своему шпоры, он без оглядки поскакал по дороге к жалосцскому замку, побрякивая болтавшимися на боку его инвалидными сабельными ножнами.
Глава двадцатая
ГАДАЛКА
-- Скатертью дорога! -- крикнула вслед рыцарю старуха-цыганка и с умильно осклабленным, беззубым ртом приблизилась к оставшимся. -- Повадка-то рыцарская, а на поверку -- первый озорник. Ну, панночка милая, полно тебе злобиться на него: право ж не стоит! Лучше покажь-ка мне, позолоти рученьку: погадаю тебе про суженого-ряженого.
Маруся, едва успев немного оправиться, опять смутилась, опять зарделась и украдкой покосилась на стоящего еще тут же гайдука царевича. Михайло понял ее взгляд как молчаливый вопрос и отвечал:
-- Что ж, пускай погадает.
-- А ты... то есть вы...
Она запнулась. Он помог ей.
-- Мы, Марья Гордеевна, слава Богу, оба -- русские, а русские доселе по простому говорят еще друг другу "ты". И царевичу своему говорю я не иначе.