ДЕВУШКИ "ПОДСЛУШИВАЮТ", НО НЕ ТО, ЧТО ОЖИДАЛИ
-- Что это ты, Муся, какая странная нынче? -- говорила панна Марина Марусе, разоблачаясь перед большим "венацким" зеркалом в своей опочивальне. Другую фрейлину свою, панну Гижигинскую, и двух своих прислужниц она выслала уже вон, чтобы поболтать перед сном наедине со своей любимой наперсницей.
Маруся в ответ тихо вздохнула. Панна Марина быстро обернулась.
-- Это еще что за новости? Ты, детка моя, вздыхаешь?
-- Я сведалась нынче от... (Маруся на минутку запнулась) от одного слуги царевича, что дядя мой в дороге сюда, и завтрашний день, может, будет уже здесь. Его воля, вы знаете, теперь надо мною.
-- И тебе жаль расстаться с твоей панночкой? -- с живостью подхватила панна Марина. Она крепко несколько раз чмокнула подругу в обе щеки и в губы. -- Ах ты, милочка моя! Нет, я не отпущу, ни за что не отпущу тебя так скоро! И не думай.
Маруся безмолвно и как бы безучастно принимала ее ласки. Панна Марина за плечи отодвинула ее от себя и зорко заглянула ей снизу под опущенные ресницы.
-- Нет, голубонька, по глазам вижу: тут не в дяде дело. Сказывай, признавайся: ну, что у тебя на душе?
Маруся покраснела и принужденно рассмеялась.
-- Да пустяки! Цыганка эта...