Курбский чувствовал, как кровь горячо хлынула ему от сердца в голову.
-- Да где ж он теперь, этот перстень? -- спросил он, стараясь, хотя и не особенно успешно, принять равнодушную мину. -- Не у вас, Балцер?
-- Куда мне с ним! Да и капиталов у меня таких нет.
-- Так у кого же?
-- А вы, князь, не выдадите меня?
-- Разумеется, нет.
-- Назвать этого человека я лучше все же не назову. Скажу только, что это -- один еврей-ростовщик здешний...
-- Пан Тарло продал ему, видно! -- воскликнул Курбский.
-- Нет, нет, пан Тарло тут право же ни причем! -- перебил Балцер Зидек, точно испугавшись, как бы пан Тарло не узнал от Курбского о месте нахождения перстня. -- Сказал я вашей княжеской милости о перстне потому, что не нынче -- завтра его повезут на продажу в Краков; а вам, сдавалось мне, перстенек-то приглянулся...
Пронырливый шут украдкой вскинул на молодого князя такой острый взгляд, словно хотел проникнуть в тайник его души. Курбский овладел уже собой и проронил небрежно, как бы только из любопытства: