Шут, не спеша, набил себе табаком сперва одну ноздрю, потом другую и языком причмокнул.
-- Что узнал! М-да... для всякого простого человека новость эта дуката стоит, а ваша княжеская милость, я знаю, не поскупится и на пяток дукатов.
Курбский, не прекословя, достал кошелек и вручил шуту требуемую сумму.
-- Вот это по-княжески! -- сказал Балцер Зидек, пряча деньги. -- В молельне-то, оказалось, исповедывался у папского нунция, причащался да миропомазан был по римскому обряду тот самый седобородый старик, что пришел туда с паном Бучинским...
-- Ты лжешь, бездельник! -- вспылил Курбский и железной пятерней своей схватил шута за горло с такою силой, что тот посинел и захрипел.
Тотчас же, впрочем, опомнясь, богатырь наш устыдился уже своего грубого насилия и разжал пальцы. Балцер Зидек, болезненно морщась, стал растирать себе рукою шею.
-- Экие рученьки у вашей чести... Чуть не задушили ведь, как собаку...
-- Потому что вы, Балцер, как собака, лаете на всякого... -- сдержаннее проговорил Курбский.
-- Лаю? Разве я кого по имени назвал вам?
-- Не называли, но разумели, я знаю, царевича Димитрия.