-- Никак, -- говорит, -- невозможно: не велено.
-- Что за вздор! Я же, -- говорю, -- очень хорошо знаю, с кем он здесь и зачем.
-- Знаешь?
-- Еще бы не знать, коли за этим же делом послан.
-- Так... Ну, погоди, говорит, тут; а я дежурного послушника вызову.
Вызвал дежурного; переспросил меня и тот, головой помотал, однако ж наверх провел, в приемную. "Пойду, -- говорит, -- доложу пану Бучинскому". Пошел он докладывать; а я не промах, -- тихомолком вслед. Дошли мы этак до самой молельни иезуитской. Стал он шептаться с приставленным тут у дверей другим послушником; а я, прижавшись в уголок, от слова до слова все и подслушал. Да что узнал тут -- и, Боже мой!
-- Что же такое? -- спросил Курбский, у которого, в чаяньи чего-то недоброго, дух захватило.
Балцер Зидек полез в карман за своей черепаховой табакеркой и, щелкнув ее по крышке, предложил табаку молодому князю:
-- Не прикажете ли?
-- Нет, благодарю... Так что же вы узнали? Говорите скорее!