Иосель Мойшельсон, видя, что ему не отвязаться, нехотя объяснил, что светлейший князь Адам с княгиней своей, с детьми и с царевичем Димитрием в Дубне у князя Острожского прогостил да теперь вот вперед гонца в Вишневец выслал: завтра-де тут, мимо корчмы проедут и привал сделают.
Гости переглянулись, а хозяин воспользовался этим, чтобы увернуться и ускользнуть.
-- Так про царевича этого, стало, не все бабьи сказки? -- вполголоса промолвил купец Биркин.
-- И в Киеве, и в Остроге болтали уже нам про самозванца, -- сказал запорожец. -- Да не всякому бреху верь.
-- Молчок, брат! -- цыкнул на него Степан Маркович, опасливо озираясь. -- Держи язык за зубами.
-- Да мне-то что держать, дружище? Нам, вольным казакам, не все ли едино, кто у вас там на Москве царит? А будет вашему самозванцу удача, так мы первые же, пожалуй, пристанем.
-- Самозванец ли он -- это еще бабушка надвое сказала, -- оживленно вмешался дикарь. -- Все, что слышно об нем, так на правду похоже.
-- У нас-то, на Руси, его за беглого монаха, Гришку Отрепьева, почитают, -- сдержанно заметил Биркин.
-- Вестимо, что Годунову надо было ему какой ни есть ярлык навесить. А зачем же было Годунову к Вишневецкому в Брагин тайного гонца подсылать? Зачем он подкупить его норовил? Недаром, знать, боится как огня этого "самозванца". Вишневецкий же никакого ответа ему не дал и подалей от границы, в Вишневец утек, чтобы Борисовы убийцы на сей раз ненароком как-нибудь не подобрались к царевичу.
-- Так ты, Михайло Андреич, в самом деле веришь, что то царевич?