-- А уж право не знаю, чему и верить! И так, и сяк в уме перекидывал; сколько ночей из-за дум этих глаз не сомкнул! Сам скажи, Степан Маркыч: а ну, как это точно царевич, а мы-то, свои же русские люди, от него открещиваемся, отворачиваемся? Ведь такого греха нам Бог вовек не простит!
-- Так-то так, -- осторожно согласился Степан Маркович. -- Ты здешний, тебе виднее. Что же сказывают здесь об нем?
-- А вот что. Приходит к князю Вишневецкому в Брагин молодой парень, на службу нанимается. Видит князь -- парень ражий, смышленый, и конем, и мечом владеет, да грамоту знает -- русскую и латынь. Взял он его в первые слуги к себе и не нахвалится. Только раз вот новый слуга разнемогся не на живот, а насмерть. А как родом он был русский, православного закона, то и позвал к себе духовника попа православного. "Так и так, мол, отче; крепко мне недужится; час смертный мой пробил. Как помру, погреби ты меня, как царских детей погребают". Диву дался поп, не знает, как и быть: шутит парень, аль с ума спятил? А тот ему: "Тайны своей я тебе, отче, покуда не открою. Когда же отойду к Богу, найдешь ты под изголовьем у меня грамоту. Возьми ее, прочти втайне и никому не кажи. Бог, знать, судил мне так!"
-- А батюшка и расскажи князю?
-- Да что ему делать было? Ведь православие-то наше ноне здесь, сам знаешь, в каком загоне. Этот меньшой князь Вишневецкий хоть, говорят, пока еще и православный, да надолго ли -- Господу одному ведомо. Вот духовнику-то его и надо держать ухо востро. Как передал тот все своему князю от слова до слова, так князь и пойди к слуге своему и вынь у него грамоту из-под изголовья...
-- И слуга не противился?
-- Противился ли, нет ли, сказать не умею. Да не все ли едино?
-- Ладно. И князь прочел ту грамотку?
-- Прочел.
-- Что же стояло там?