-- И что она по своей охоте идет в монастырь?
-- Этого-то я от нее не услышу.
-- А я говорю тебе, что сама она того пожелала...
-- Простите мама; но мне хорошо известно, что вы с Николаем ее неволите.
Княгиня с живостью повернулась от окна и сделала несколько шагов к сыну.
-- Ты смеешь не верить!
-- Самому мне очень прискорбно, но что же делать, мама, коли веры к вам уже нету?
-- Не смей называть меня мамой, негодяй! Ты -- баннит, и княгиня Крупская баннита не может признавать своим сыном.
Курбский закусил губу и потупил взор, как бы для того, чтобы, против его воли, ни одной жалобы, ни одного укора уже не вырвалось у него, ни один взгляд не выдал этой чужой ему теперь, бессердечной и гордой женщине, что у него на душе.
-- Ты что ж это, негодник, и отвечать мне, взглянуть на меня не хочешь? -- помолчав, все более ожесточаясь, проговорила княгиня.