-- С вами, в качестве конвойного?
-- То-то, что без меня. Мне во что бы то ни стало надо отправить очень важное и спешное письмо к отцу, и более верного гонца, как вы, я не знаю. Как рыцарь, вы в просьбе моей, конечно, не откажете?
Она произнесла это как-то особенно ласково, но так решительно, что пан Осмольский насупился и отдал ей формальный "рыцарский" поклон.
-- Вы делаете мне слишком много чести, пани. Между вашими собственными служителями, между прислугой вашей сестры нашлись бы, я уверен, вполне благонадежные люди, которые с не меньшим успехом, чем я, исполнили бы это немудреное поручение.
-- Так вы не желаете сделать это для меня?
-- Если прикажете, то я, разумеется, повинуюсь: ваше слово для меня -- закон.
-- Так я приказываю.
-- Слушаюсь, пани, -- не без горечи уязвленного самолюбия отвечал пан Осмольский. -- Письмо, может быть, уже при вас?
Небольшое, сложенное треугольничком и запечатанное письмо, действительно, оказалось уже у нее наготове. Приняв его, пан Осмольский молча откланялся, подошел к хозяевам объяснить, что по самому неотложному делу должен сейчас же возвратиться в Самбор, и без оглядки удалился.
-- Мне даже жаль его! -- усмехнулся пан Тарло. -- Вы точно нарочно услали его отсюда?