Около этих двух главных действующих лиц второстепенные сгруппировались в строгом порядке придворного этикета: ближе всех присели два духовных лица и маршал; далее пан Тарло. Что же касается остальной свиты, в том числе и секретаря, а также княжичей с их гувернером, то все они остались на ногах и в течение всего разговора не смели ни опереться, ни пошевельнуться, тем более непрошенно вставить в беседу свое слово: нарушитель этикета без рассуждений был бы отправлен, наравне с простыми холопьими, на конюшню, имея перед ними одно только преимущество -- "ковер".
Гайдук с подносом, на котором красовался кувшин с домашней наливкой и несколько серебряных чарок, дал взаимным любезностям хозяина и гостя другое направление: князь собственноручно налил и с поклоном поднес пану Боболе полную чару; тот, немного починись, с видом знатока отведал душистого напитка и рассыпался в неумеренных похвалах ему. Князь долил ему чару и упрашивал пить во здравие. Гость снова приложился и торжественно провозгласил:
-- За ваше здравие, князь, за здравие светлейшей княгини и всего вашего светлейшего рода!
Князь не преминул отпить с таким же пожеланием, и оба снова обнялись и трижды накрест поцеловались. Теперь только завязалась беседа о других предметах, и патер Сераковский весьма искусно сумел дать ей общий интерес.
Между тем на дворе сильно стемнело -- стемнело не от сумерек, потому что солнце еще не садилось, а от надвигавшейся грозы.
-- Как бы дождем царевичу дороги не испортило, -- озабоченно заметил Вишневецкий.
-- Царевичу? Какому царевичу? -- переспросил опять забывчивый пан Боболя, усердно прикладывавшийся к чаре. -- А, да, да, помню, знаю...
Крепкая, домашнего произведения наливка ударила ему в голову и расположила его к откровенности.
-- А ловкая ж у меня пани моя, ух, какая ловкая!.. Хе-хе-хе! -- заговорил он вдруг, самодовольно оглядываясь на всех окружающих прищуренными масляными глазами.
-- Да, уж против пани Боболи барыни не найти, -- с самой серьезной миной подтвердил хозяин, хотя предвидел уже со стороны гостя какую-нибудь колоссальную наивность. -- Чем она теперь отличилась?