(ИЗЪ ЛИТЕРАТУРНЫХЪ ВОСПОМИНАНІЙ ШЕСТИДЕСЯТНИКА).
Въ сентябрѣ 1866 года скончался Дудышкинъ, "второй" редакторъ "Отечественныхъ Записокъ", фактически заправлявшій всей редакціей; а вслѣдъ затѣмъ, по особому соглашенію "перваго" редактора и издателя этого журнала, Краевскаго съ Некрасовымъ, послѣдній сдѣлался настоящимъ хозяиномъ "Отечественныхъ Записокъ". Докторъ Ханъ, имѣвшій свою собственную типографію и самъ издавшій уже нѣсколько книгъ, счелъ моментъ наиболѣе удобнымъ для основанія новаго литературнаго органа "умѣреннаго" направленія. Назвалъ онъ его,-- не совсѣмъ, пожалуй, удачно -- "Всемірнымъ Трудомъ". Расчетъ же его оказался въ томъ отношеніи вѣрнымъ, что большинство прежнихъ сотрудниковъ "Отечественныхъ Записокъ" не отказалось принять участіе въ новомъ журналѣ. Въ числѣ ихъ былъ и я, начинающій еще писатель. Для большаго сплоченія своихъ сотрудниковъ докторъ Ханъ "прикармливалъ" ихъ: по средамъ мы собирались у него на "стаканъ чаю", за которымъ слѣдовала всегда и закуска.
Въ одну изъ такихъ средъ Писемскій, напечатавшій ужъ во "Всемірномъ Трудѣ" своихъ "Самоуправцевъ", долженъ былъ прочесть намъ свою новую драму: "Поручикъ Гладковъ", предназначенную для этого же журнала. Однажды прежде мнѣ удалось уже слышать Писемскаго на одномъ публичномъ чтеніи, гдѣ онъ съ неподражаемымъ искусствомъ читалъ отрывокъ изъ своего романа "Богатый женихъ". А теперь представлялся случай услышать отъ него цѣлую драму! Понятно, съ какимъ нетерпѣньемъ я ожидалъ среды.
Жилъ докторъ Ханъ въ то время на Болотной улицѣ (теперь Коломенская) въ небольшомъ деревянномъ домикѣ. Еще въ переднюю до меня донеслись изъ хозяйскаго кабинета два знакомыхъ голоса: самого редактора и присяжнаго критика "Всемірнаго Труда" -- Соловьева:
-- Да мы залучили уже и Островскаго, и Писемскаго...
-- Мало, Мануилъ Алексѣевичъ, мало! Дайте намъ Тургенева и Толстого!
-- И ихъ пригласимъ, когда журналъ пойдетъ въ ходъ.
-- Да для этого-то и нужно ихъ участіе! Теперь, когда безвкусіе распространяется прогрессистами, намъ для художественныхъ произведеній нельзя жалѣть денегъ.
-- Вы, Николай Ивановичъ, считаете деньги въ чужомъ карманѣ. Послѣдній номеръ мнѣ и безъ того обошелся въ двѣ тысячи...
На этомъ мнѣ пришлось прервать ихъ разговоръ и войти въ хозяйскій кабинетъ. Кабинетомъ въ обыкновенномъ смыслѣ слова, впрочемъ, его нельзя было назвать: вмѣсто книжныхъ шкаповъ, по стѣнамъ было только нѣсколько полокъ съ собственными изданіями хозяина, а письменный столъ замѣнялся небольшой конторкой. О какихъ либо украшеніяхъ, какъ-то: картинахъ. бюстахъ или коврахъ, не было и помину.