Одному второму любовничку он задолжал рублей триста... Ну-с... И выдумал он при встречах с ним штуку -- восхищаться его галстуками.
Восхищение было фальшивое, грубое, но актер краснел от удовольствия и принимался вместо определенного требования, лепетать разную дрянь.
-- Николай Пантелеймонович... А я к вам. Вы обещали что... что...
-- О, Боже мой! О, Боже мой!.. Опять новый! Да ведь это не галстук, а очарованье. Откуда?! Ну, откуда вы такую прелесть берете? Бездна вкуса, тонкость, изящество! И с каждым днем все лучше и лучше! Ваня! Николаша! Сергей Иваныч! Взгляни ты на эту прелесть! Ведь это не галстук, а музыка!!
И все обступали любовничка, а Пикадоров пробирался потихоньку за их спинами, садился на извозчика и ехал домой.
Вот что такое Пикадоров.
Кажется, пустяк, а глядишь -- ведь человек этот буквально раскусил, как орешек, актерскую душу.
-----
-- Да уж... штучка были они... господин Пикадоров, -- подтвердил парикмахер, завертев горячими щипцами.
-- Знал, чем человека взять, -- вставил второй актер, наладивший, наконец, паричок..