-- Да я думал, что вы знаете... Впрочем, вы, конечно, не придадите этому значения!.. Сегодня и видел Марью Сергеевну, и она сказала, что собирается к вам; а когда я сообщил ей, что вы в театре, она так странно поглядела на меня и говорит: я это знаю. Не люблю я ее, представьте. Интриганка, легкомысленная, каждому мужчине на шею вешается.
Калерия Максимовна наклонилась к хозяйке ложи, и они энергично зашептались...
-- В чем дело? -- спросил муж.
-- Да Калерия должна ехать домой, -- тревожно сказала хозяйка ложи. -- Ей надо; она вспомнила... Поезжай, поезжай, голубушка... Конечно, я понимаю...
Калерия встала и ушла, а прилизанный молодой человек сел на ее место.
Перескокин сел, в свою очередь, на место прилизанного и вступил в разговор со старухой Софьей Петровной.
-- Знали Каплюхину, Вассу Васильевну? -- спросил он.
-- Нет, батюшка. А что?
-- Вчера ее обокрали. На шесть тысяч процентных бумаг унесли. Я потому это вспомнил, что вы тоже, кажется, дома держите свои бумаги.
-- Скажешь ты тоже этакое -- дома, -- сухо проборматала старуха. -- В банке они у меня.