Бузыкин. Наоборот. Я с удовольствием помолчу. Я сам не из болтливых. Да к тому и спать смертельно хочется...
Максим Семенович. А если так, то лучше и желать нельзя! Нам с вами будет удобно. А то, знаете, есть люди, которые органически не переносят молчания. Меня, например, многие не любят за мое молчание. "Что это" -- говорят -- "молчит человек, как колода"?..
Бузыкин. Ну, со мной можете и помолчать.
Максим Семенович (снимает, наконец, ботинок и, держа его в руках, устре м ляет на него задумчивый взгляд). Да... Помню, еще в моей молодости были случаи. Поселился я с знакомым студентом Силантьевым в одной комнате. Ну, молчу я... День, два молчу... Сначала он посмеивался надо мной, над молчанием-то моим, потом стал нервничать и под конец ругаться стал. "Ты что", говорит, "обет молчания дал? Чего молчишь, как убитый". "Да, ничего", отвечаю. "Нет", -- говорит, "ты что-нибудь скажи!" -- "Да, что же?" Опять молчу. День, два. Как-то схватил он бутылку, да и говорит: "эх, говорит, с каким бы удовольствием трахнул тебя этой бутылкой, чтобы только от тебя человеческий голос услышать". А я ему говорю: "Драться нельзя". Помолчали денька три опять. Однажды вечером раздеваемся мы перед сном, вот как сейчас, а он как пустит в меня сапогом! "Будь ты", говорит, "проклят отныне и до века. Нет у меня жизни человеческой!.. Не знаю, говорит, в гробу я лежу, в одиночной тюрьме или где. Завтра же утром съезжаю!". И что же вы думаете? (Молчание.) -- Вы спите?
Бузыкин. Еще не сплю, но очень хочу спать... Знаете, уж вы мне лучше завтра доскажете...
Максим Семенович. Нет, зачем завтра? Я сейчас. Уж недолго. Так что же вы думаете? Ведь сбежал мой приятель, ей-Богу, сбежал! "Не могу, говорит, жить с этой молчаливой колодой"...
Бузыкин (полусонно). Ну, это просто нервный субъект.
Максим Семенович. Нервный? Тогда, значит, все нервные. Ежели девушка 20-ти лет веселая, здоровая, она тоже нервная? У меня такая невеста была. Сначала говорила: "мне, -- говорит, -- нравится, что вы такой серьезный, положительный, не болтун". А потом, как только приду, уже спрашивать начала: "чего вы все молчите?" -- "Да о чем же говорить?" -- "Мне, -- говорит, -- страшно с вами. Вы все молчите..." -- "Такой уж, -- говорю, -- я есть, таким меня и любите". Да где там! Приезжаю к ней как-то, а у нее юнкер сидит. Сиди-ит, разливается! "Я, -- говорит, -- видел и то и се, бывал и там и тут, и бываете ли вы в театре, и любите ли вы танцы, и что это значит, что подарили мне сейчас желтый цветок, и со значением или без значения?" И сколько этот юнкер мог слов сказать, это даже удивительно... А она все к нему так и тянется, так и тянется... Мне-то что... сижу -- молчу. Юнкер на меня косо посматривает, стал с ней перешептываться, пересмеиваться... Ну, помолчал я, ушел. И что ж вы думаете? Дня через два заезжаю к ней, выходит ко мне этот юнкер. "Вам, -- говорит, -- чего тут надо?" -- "Как чего? Марью Петровну хочу видеть". -- "Пошел вон!", -- говорит мне этот проклятый юнкеришка. "А то я, говорит, тебя, так тресну, если будешь еще шататься". Хотел я возразить ему, оборвать мальчишку, а за дверью смех. Засмеялась она и кричит из-за двери: "Вы мне, говорит, не нужны. Вы молчите, но, ведь, и мой комод молчит, и мое кресло молчит. Уже лучше я комод в женихи возьму..." Дура! Взял я да ушел.
Бузыкин. Да-а... История... Ну, спокойной ночи!
Максим Семенович. Приятных снов! Вообще, у мужчины хотя логика есть, по крайней мере. А женщина иногда так себя поведет... Дело прошлое -- можно признаться -- был у меня роман с одной замужней женщиной... И за что она меня, спрашивается, выбрала? Смеху подобно! За то, видите ли, что я очень молчалив и никому о наших отношениях не проболтаюсь.