Бузыкин (отчаянно). Послушайте, вы знаете, уже половина четвертого.
Максим Семенович. Да? Как, однако, время-то летит! Так вот, только три дня эта дама меня и вытерпела. Взмолилась: "Господи! -- говорит -- пусть лучше будет вертопрах, хвастунишка, болтун, но не этот мрачный надгробный мавзолей. Вот, говорит, со многими приходилось целоваться и обниматься, но труп безгласный никогда еще любовником не был. Иди ты, говорит, и чтобы мои глаза тебя не видели отныне и до века". И что же вы думаете? Сама пошла и мужу, рассказала о наших отношениях... Вот тебе и разговорчивость! После скандал вышел... А то еще один раз...
Бузыкин (приподнимаясь, раздраженно). Послушайте, да ляжете ли вы, наконец?
Максим Семенович. Да, разумеется...
Бузыкин (свирепо). Спокойной ночи! Спокойной ночи! Я сплю! (закрывается одеялом с головой).
Максим Семенович. Так вот ... Один раз даже незнакомый человек на меня освирепел. Дело было на поезде, едем мы в купе; я, конечно, по своей привычке, сижу, молчу...
Бузыкин (притворно громко храпит).
Максим Семенович. Он сначала спрашивает меня: "Далеко изволите ехать?" -- "Да". -- "То есть, как да?.."
Бузыкин (храпит еще громче).
Максим Семенович. Гм... Что он заснул, что ли? Спит... Ох, молодость, молодость. Этот студент бывало тоже, что со мной жил... Как только ляжет -- сейчас начнет храпеть. А иногда среди ночи проснется и начинает сам с собой разговаривать... Со мной-то не наговоришься, хе-хе!..