Кутляев (идет ему навстречу). А, Лев Поликарпович!
Наталья Павловна. Рады вас видеть.
Болдырев (делает неровный шаг). С этим... С нодом годным... то есть... с годным новым... Эх... не выходит!.. Позвольте облобызать... (делает шаг и спотыкается, смотрит на поднятую им же спичку и потом говорит Кутляеву). Пос-слушайте, где у вас тут склад ненужных отбросов?
Кутляев. Ха-ха-ха. Для чего вам это?
Болдырев. Укажите такое место, где бы я мог положить этот предмет, мешающий правильному движению пешеходов.
Кутляев. Да ведь это спичка. Бросьте ее. Чего там; ведь она никому не мешает.
Болдырев. Нет, милый человек. Так нельзя... Тут люди ходят... Зацепится кто-нибудь, упадет, сломает ногу... Ему больно будет. Умрет, пожалуй, а? Постой, я ее закопаю (подходит к цветочному горшку и закапывает спичку). Вот так-то лучше. А это что? (смотрит на пол.) Килечка... Бедная килечка... Киля! Неужели, ты уже умерла? Нет!! Ты еще будешь жить. Я тебя возьму к себе, и там в тепле и холе ты проживешь остаток дней твоих. О, жестокие безнравственные люди!! За что вы хотели погубить ее, эту бедную малютку? За что? за что? (Баюкает кильку, гладит ее, целует, согревает дыханием и наконец прячет ее у себя на груди.)
Кутляев. Садитесь, пожалуйста.
Болдырев. И сяду... А вы думали, что не сяду... Ан вот я и сижу (лицо расплывается в широкую бессмысленную улыбку). А какой я вчера анекдот слышал! Прямо надо сказать... Для некурящих!
Кутляев. Бросьте... После как-нибудь расскажете...