Ляписов. Проклятая баба! Что она такое говорит... Вот дрянь-то.
Андромахский. Ну, что... хорошее оконце, а?
Хохряков. Ну, я пойду.
Пылинкина. Уже?!! Господи, да посидели бы еще. Мы так рады...
Хохряков. Нет, нет. (Прощаясь со всеми, уходит.)
Все рассматривают альбом. Хохряков, выйдя на лестницу, в изумлении ната л кивается на Ляписова и Андромахского.
Ляписов. Сейчас, старче, о вас будет. Слушайте.
Слякина. Кто этот мрачный господин, который сейчас ушел? Я его у вас никогда не встречала.
Пылинкина. Это вообще удивительное дело. Удивляюсь я таким людям! Представили мне его в театре, а я и не знаю: кто и что он такое. Познакомил нас Дерябин. Я вскользь говорю Дерябину: "Отчего вы у нас не были в прошлый четверг?" А этот лысый и говорит мне: "А, у вас четверги? Спасибо, буду!" Никто его и не звал, сам навязался. Удивительно, как некоторые люди толстокожи и назойливы. Пришлось с приятной улыбкой сказать: "Пожалуйста, буду рада".
Наклоняются над альбомом.