-- Центральная? Алло! Дайте, барышня, 237 -- 542. Отъ всего сердца спасибо. Это кто у телефона?.. Горничная? Позови, голубушка, барыню. Скажи, Мушуаровъ проситъ. Постой постой... Ты такъ и скажи: "проситъ, дескать, къ телефону господинъ Мушуаровъ, и что они, молъ, будто не въ себѣ. Будто, молъ, что-то случилось". Поняла?
Ждетъ Мушуаровъ. Беретъ изъ вазочки остро-отточенный карандашъ, начинаетъ рисовать человѣка съ неувѣреннымъ профилемъ и глазомъ, похожимъ на французскую булку.
-- Алло! -- слышитъ онъ. -- Что такое случилось Мушуаровъ? Чѣмъ вы такъ взволнованы?
-- Ничего особеннаго, -- говоритъ Мушуаровъ, часто и тяжело дыша, -- Ничего, ничего... Только я хотѣлъ спросить: нѣтъ ли у васъ случайно револьвера?
-- Револьвера? Нѣтъ, не имѣется. А вамъ на что?
-- Да такъ, знаете. Воры, можетъ быть, залѣзутъ, такъ я... въ нихъ... Впрочемъ, лучше не разспрашивайте, нѣтъ! Не нужно ничего у меня спрашивать...
-- Успокойтесь, я не любопытна. Это все, что вы хотѣли у меня спросить? Ну, всякихъ вамъ благъ.
-- Постойте, Вѣра Петровна... Я у васъ еще что-то хотѣлъ спросить...
-- Ну?
-- У васъ случайно нѣтъ опіума? Или кусочка ціанистаго кали?