Были и мы съ Новаковичемъ.
Когда ѣхали въ вагонѣ, то разсѣлись такъ, что я сидѣлъ черезъ двѣ скамейки -- отъ Новаковича.
Видѣть я его не видѣлъ, но голосъ слышалъ,
Новаковичъ говорилъ:
-- Я нахожу вашу исторію съ привидѣніемъ конокрада -- банальной. -- Вотъ со мной однажды случилась исторія -- такъ исторія!
-- Именно?
-- Взялъ я однажды какъ-то, въ прошломъ году, да и соорудилъ у себя въ комнатѣ чучело разбойника -- изъ мольберта, пиджака, брюкъ и ботинокъ. Привязалъ къ рукѣ ножъ... большой такой острый... и самъ ушелъ. Заходитъ зачѣмъ-то въ комнату сестра -- видитъ эту ужасную фигуру... Бросается вмѣсто дверей, въ бѣльевой шкафъ -- трахъ! Дверка вдребезги, сестра вдребезги... Бросается она къ окну... Трахъ! Распахнула она его, да съ подоконника -- прыгъ! А окно-то въ четвертомъ этажѣ... Послѣ этого вбѣгаетъ горничная, a въ рукахъ у нея на подносѣ дорогой фарфоровый сервизъ еще екатерининскихъ временъ... Отъ дѣда остался. Ему теперь и цѣны нѣтъ. Сервизъ, конечно, вдребезги, горничная тоже... вылетаетъ на лѣстницу, падаетъ на швейцара, который съ околодочнымъ и двумя городовыми поднимался по лѣстницѣ кому-то повѣстку вручать и вся эта компанія, можете себѣ вообразить летитъ, какъ этакій бульденежъ -- съ лѣстницы внизъ. Крикъ, визгъ, стоны. Потомъ поднялись, разспросили горничную, подошли всѣ къ таинственной комнатѣ... Конечно, шашки на-голо, револьверъ на-голо... Приставъ кричитъ...
-- Вы, говорили "околодочный", -- кротко поправилъ Новаковича одинъ изъ слушателей.
-- Ну, да, не приставь, a помощникъ пристава. Это все равно, что околодочный... Онъ послѣ въ Батумѣ былъ приставомъ... Ну-съ, кричитъ, значитъ, приставъ въ дверь: "сдавайся!" -- "Не сдамся!" -- "Сдавайся!" -- "Не сдамся!".
-- Кто же это отвѣчалъ приставу: "не сдамся?". Вѣдь въ комнатѣ было только чучело...