-- Клянусь вамъ и даю честное слово, что переводъ мой...
-- О, Господи! Неужели вы не понимаете простыхъ вещей?! -- застоналъ чуть не плачущій служащій. -- Не могу я, поймите! Если бы еще тутъ былъ кто-нибудь изъ вашихъ знакомыхъ, который подтвердилъ бы...
-- За этимъ только и остановка?! Такъ бы вы и сказали. Вотъ давайте познакомимся и дѣло съ концомъ. Позвольте представиться: Тимофей Николаевичъ Двоеруковъ, помѣщикъ. Очень радъ. Васъ какъ зовутъ?
-- Меня зовутъ Василіемъ Николаевичемъ, -- полусердито, полусмѣясь, проворчалъ служащей. -- Но это, все равно, ни къ чему не поведетъ!.. Какое же это знакомство, если я васъ совсѣмъ не знаю?!
Посѣтитель поглядѣлъ на служащаго опечаленными глазами...
-- Спасибо, спасибо вамъ, Василій Николаевичъ, за такое отношеніе... Значитъ, я, по-вашему, жуликъ? Богъ васъ проститъ это, Василій Николаевичъ. Но я утверждаю, что когда вы познакомитесь со мной ближе, вы поймете меня и оцѣните... Что вы дѣлаете сегодня вечеромъ? Завернули бы ко мнѣ, я тутъ недалече на проспектѣ живу... Попили бы чайку, погуторили...
-- Спасибо, но у меня... совсѣмъ нѣтъ времени. И умоляю васъ -- не задерживайте очереди. Смотрите, какой хвостъ образовался благодаря вамъ.
-- Хвостъ большой, -- задумчиво сказалъ Тимофей Николаевичъ, оглядываясь. -- Такъ что же мнѣ дѣлать, дорогой, Василій Николаевичъ?.. Посовѣтуйте. Бросьте этотъ сухой офиціальный тонъ, такъ гармонирующій съ дѣловой суетой, мраморными колоннами и щелканьемъ счетовъ. Посмотрите на меня ласково, вѣдь вы же человѣкъ и я человѣкъ... Неужели, завѣтъ Христа, что всѣ люди -- братья... Эхъ, Господи! Солнца бы сюда побольше! Ласки побольше.
Служащій потеръ горячую голову и пролепеталъ, обезсилѣнный:
-- Пойдите, попросите директора. Если онъ согласится...