-- Спасибо, Василій Николаевичъ. Вотъ это человѣческое отношеніе! Куда идти-то? Направо?
* * *
Войдя въ кабинетъ директора, убранный со строгой, чисто дѣловой роскошью, Тимофей Николаевичъ пріостановился у письменнаго стола и оглядѣлся:
-- Какое у васъ тутъ строгое настроеніе. Воображаю, какъ бы на меня посмотрѣли, если бы я въ этой обстановкѣ затанцовалъ гопака... Страшно у васъ тутъ, холодно. А я къ вамъ, Яковъ Матвѣеичъ, по дѣлу. Я уже узналъ, какъ васъ зовутъ -- не удивляйтесь. А моя фамилія Двоеруковъ, Тимофей Николаичъ. Душевно радъ. Работаете все, хлопочете? Солидное у васъ учрежденіе, богатое. Женаты?
-- Чѣмъ могу служить? -- съ нѣкоторымъ изумленіемъ спросилъ директоръ. -- Мнѣ доложили, что вы по дѣлу.
-- Конечно, конечно. "Дѣла, дѣла", какъ сказалъ какой-то поэтъ. Слушайте: одинъ вашъ служащій меня прямо смѣшитъ. Такой смѣшной.
-- Не знаю, кто такъ вамъ смѣшонъ?.. Служащіе у насъ хорошо воспитаны, вѣжливы...
-- Эхъ, милый Яковъ Матвѣичъ! Да отъ ихней вѣжливости-то ледкомъ несетъ, холодомъ ледовитымъ! Ты мнѣ ласку дай, a не вѣжливость! Ты психологомъ будь! Гляди на человѣка и разсуждай: "Жуликъ онъ или нѣтъ?" А онъ такъ безо всякаго разсужденія, какъ машина, прямо рѣжетъ: "не могу дать деньги по переводу безъ вашего паспорта! Правило такое"! А если я забылъ паспортъ! А если его у меня украли. Эхъ, Яковъ Матвѣичъ! У банка вонъ оборотъ (я давеча на стѣнкѣ читалъ) ежегодно 240 миллюновъ! А банкъ 125 рублей боится дать. Ну, предположимъ даже, что я жуликъ! Предположимъ...
-- Простите... Мы не можемъ нарушать правила...
-- Вотъ-съ! Вотъ-съ я васъ уже и поймалъ, многоуважаемый, достойнѣйшій Яковъ Матвѣичъ!.. Да вѣдь я же исключеніе! Поймите вы -- я исключеніе на двухъ ногахъ!