-- О, не затрудняйтесь, -- замахалъ онъ руками.
-- Нѣтъ, почему же. Тутъ, кстати, виситъ мое пальто,
-- Что жъ изъ этого слѣдуетъ? -- прищурился онъ.
-- Да то, что я слишкомъ скроменъ для всего этого.
-- Чеховіанцемъ вы можете быть, a аверченковіанцемъ вамъ дѣлаться не слѣдуетъ.
-- Подождемъ! -- загадочно сказалъ онъ, уходя.
И неизвѣстно было, чего онъ хотѣлъ ждать: того ли, чтобы я сдѣлался извѣстнымъ, того ли, чтобы прислуга когда-нибудь оставила парадную дверь открытой?
Бѣдный Чеховъ! Десять лѣтъ тому назадъ тебя привезли въ вагонѣ для устрицъ, и нынѣшніе "юбилейные" дни проходить подъ тѣмъ же нелѣпымъ знакомъ нелѣпой устрицы.