-- Скажите, Антонъ Петровичъ сейчасъ дома? Павловичъ? Почему же Павловичъ? Отца Павломъ звали? Ну, это еще не доказательство.
Вы говорите, нѣтъ дома? А чей же это профиль я вижу тамъ, надъ письменнымъ столомъ? Стыдно врать, дѣвушка. Такая молодая и уже врешь. Скажу твоему барину, онъ тебя и прогонитъ
Что? Нѣтъ, я прямо къ нему въ кабинетъ пройду. Что? Ничего... Какъ писатель къ писателю. Это въ нашей средѣ допускается.
-- Здравствуйте, коллега. Что? Конечно, коллега. Вы пишете и я пишу. Помѣшалъ? Пишете? Ну, ничего. Отдохнете. Вамъ же и полезно -- вонъ всѣ говорятъ, что у васъ чахотка. Молоко нужно пить, капусту ѣсть, сало, гулять больше. А работа не уйдетъ. Посидимъ, поболтаемъ... Ну, разскажите что нибудь о себѣ... Голова болитъ? Это отъ работы.
Хотя, вѣдь, эти штучки, что вы пишете, онѣ не должны утомлять. Чикъ-чикъ, и готово!
Вотъ Достоевскій писалъ, это я понимаю. Не вертопрахъ былъ. Сто печатныхъ листовъ, полтораста.
Послушайте, Антоша... (вы позволите мнѣ васъ такъ называть?) Почему бы вамъ не написать большую вещь какую-нибудь... Романъ, что ли. А то такъ -- что же...
Вѣдь, финзіономіи не видно! Пишетъ, пишетъ человѣкъ a физіономіи и нѣтъ.
Конечно, я понимаю, разсказъ писать легче, чѣмъ романъ. Но, милый мой! Нужно же идти впередъ.
Да! Былъ со мной вчера случай -- совсѣмъ тема для вашего разсказа. Вы эти штуки хорошо дѣлаете. Вотъ -- изобразите: ѣду я вчера на извозчикѣ, вдругъ вѣтеръ шляпу съ головы -- хлопъ! А на землѣ лужи послѣ дождя. Шляпа прямо въ лужу. Я погнался за шляпой, да ногой въ лужу -- хлопъ! Въ это время одна барыня и проходи мимо. Я ее грязью изъ лужи -- хлопъ! Все платье! Ахнула она, схватилась за голову и выпустила изъ рукъ веревочку, на которой вела собаку!.. Собака удирать, барыня оретъ, я чищу шляпу -- шумъ, гамъ. У васъ это хорошо выйдетъ.