-- Ну, ты скажешь тоже, -- ухмыльнулся конфузливо охотникъ. -- А вдругъ увидятъ оттуда?
-- Никакъ это невозможно! Потому такъ ужъ у меня пристроено. Будто кустъ; a за кустомъ яма, a въ ямѣ скамеечка. Чего жъ, господинъ... попробуйте. Всего разговору (онъ приложилъ руку щиткомъ и воззрился острымъ взглядомъ на противоположный берегъ, гдѣ желтѣла купальня)... всего и разговору на рупь шестьдесять?!
-- Это еще что за разсчетъ?!
-- Разсчеты простые, ваше благородіе: Огрызкинская госпожа теперь купается -- дамы замѣчательныя сами извольте взглянуть -- рупь, потомъ Дрягина съ дочкой на пятиалтынный разговору, ну и за губернанку Лавровскую дешевле двухъ двугривенныхъ положить никакъ не возможно. Хучь онѣ и губернанки, a благороднымъ ни въ чемъ не уступятъ. Костюмишко такой что, все равно, его бы и не было...
-- А ну-ка... ты... тово...
-- Вотъ сюда, ваше благородіе, пожалуйте, здѣсь двѣ ступенечки внизъ... Головку тутъ наклоните, чтобъ оттелева не примѣтили. Вотъ-съ такъ. А теперь можете располагаться... Пивка не прикажете ли молодненькаго? Сей минутой бинокль протру, запотѣлъ что-то... Извольте взглянуть.
Смеркалось...
Усталый, проголодавшійся, выползъ Стрекачевъ изъ своего убѣжища и, отыскавъ ружье, спросилъ коряваго мужиченку, сладко дремавшаго на поваленномъ деревѣ:
-- Сколько съ меня?
-- Шесть рублей двадцать, ваше благородіе, да за пиво полтинничекъ.