-- А что-же... случится? -- тихо спросилъ Незапяткинъ, поглядывая на стѣнку вагона широко открытыми глазами.
-- Какъ, что? Ноги ваши отъ удара моментально вонзаются въ вашъ животъ, выдавливаютъ оттуда печень, кишки, и вы складываетесь, какъ подзорная труба. Да-съ, знаете... Непріятно почувствовать собственную берцовую кость въ томъ мѣстѣ, гдѣ опредѣлено природой быть только легкимъ и сердцу.
Мы, подавленные, молчали.
-- Тазъ, конечно, вдребезги. Въ куски. И самое ужасное, что съ этого рода увѣчьями живутъ еще по три, четыре дня.
-- Ну, a предположимъ, -- спросилъ Незапяткинъ, -- если пассажиръ въ моментъ столкновенія стоялъ въ корридорѣ? Опасность для него такая-же?
-- Ничего подобнаго? Вы сами понимаете, что опасны не боковыя стѣнки, a передняя и задняя. Я зналъ въ Новоузенскѣ одного человѣка, который, единственный изъ сотни, остался живъ только потому, что бродилъ во время крушенія по корридору вагона. Семеновъ его фамилія. Электротехникъ.
Мы съ Незапяткинымъ молча поглядѣли другъ другу въ глаза и, безъ словъ, поняли одинъ другого.
Посидѣли для приличія еще минуты три, a потомъ я сказалъ:
-- Совсѣмъ нога затекла. Пройтись, что-ли.
-- И я, -- вскочилъ Незапяткинъ. -- Пойдемъ покуримъ.