-- Это нѣчто Гомеровское. Нѣчто этакое Шекспировское.
-- Что же именно?
-- Не знаю. Сегодня вотъ к услышимъ.
Тутъ же я окончательно рѣшилъ идти слушать Панасюка.
III.
У Мыльникова собралось человѣкъ двадцать. Было душно, накурено. Панасюка, какъ рѣдкаго звѣря, загнали въ самый уголъ, откуда и выглядывала его острая лисья мордочка, щедро осыпанная крупными коричневыми веснушками.
Нетерпѣніе росло, a Панасюкъ и Мыльниковъ оттягивали начало представленія, ссылаясь на то, что еще не всѣ собрались.
Наконецъ, гулъ нетерпѣливыхъ голосовъ разрѣшился взрывомъ общаго негодованія, и Панасюкъ далъ торжественное обѣщаніе начать разсказъ о своемъ бракѣ черезъ десять минутъ, независимо отъ того, всѣ ли въ сборѣ, или нѣтъ.
-- Браво, Панасюкъ.
-- Благослови тебя Богъ, дуся.