-- Не мучай насъ долго, Панасюченочекъ.
Тутъ же разнеслась среди собравшихся другая сенсація: разсказъ Панасюка будетъ исполненъ въ стихахъ. Панасюка засыпали вопросами:
-- Какъ? Что такое? Развѣ ты поэтъ, милый Панасюкъ? Отчего же ты до сихъ поръ молчалъ? Мы бы тебѣ памятникъ поставили! Поставили бы тебя на кусокъ гранита, облили бы тебя жидкимъ чугуномъ -- и стой себѣ на здоровье и родителямъ на радость.
-- Я, господа, конечно, не поэтъ, -- началъ Панасюкъ съ сознаніемъ собственнаго достоинства, -- но есть, господа, такія вещи, такія чудеса, которыя прозой не передашь. И въ данномъ случаѣ, по моему, человѣкъ, испытавшій это; если даже онъ и не поэтъ -- все-таки, онъ обязанъ сухую скучную прозу переложить въ звучные стихи!!!
-- А стихи, дѣйствительно, звучные? -- спросилъ осторожный Передрягинъ.
-- Да, звучности въ нихъ не мало, -- неопредѣленно отвѣтилъ Панасюкъ. -- Вотъ вы сами услышите...
-- Да ужъ пора, -- раздался ревъ голосовъ. -- Десять минутъ прошло.
-- Разсказывайте, Панасюкъ!
-- Декламируй, Панасище.
-- Извольте, -- согласился Панасюкъ. -- Садитесь, господа, всѣ -- такъ удобнѣе. Только предупреждаю: если будете перебивать -- перестану разсказывать!