-- Да что же я, господа... Я только замѣтилъ Магарычеву, что онъ перебилъ насъ на этомъ самомъ мѣстѣ
"Входитъ хозяинъ, a въ рукѣ у него двустволка"...
-- Нѣтъ, больше я говорить не буду, -- угрюмо про ворчалъ Панасюкъ. -- Что же это такое: мѣшаютъ.
-- Ну, Панасюкъ! Милый! Алмазный Панасюкъ. Даемъ тебѣ торжественное слово, что свиньи мы будемъ, базарные ослы будемъ, если скажемъ хоть словечко... Мертвецы! Склепы! Гробы!
-- Такъ вотъ что я вамъ скажу, господа: если еще раздастся одно словечко или даже шопотъ -- ну, васъ! Ни звука отъ меня больше не добьетесь.
-- Читай, драгоцѣнное дитя. Декламируйте, талантливый Панасюкъ. Мы умираемъ отъ нетерпѣнія.
VI.
И снова началъ Панасюкъ:
-- Какъ я женился.
Онъ благополучно прочелъ первые десять строкъ... Когда началъ одиннадцатую -- нахмурилъ предостерегающе брови и подозрительно поглядѣлъ на Туберкуленку и Магарычева.