Каменныя лица были у слушателей; мертвымъ покоемъ вѣяло отъ нихъ.

...Вижу комнату я незнакомую,

Вдругъ -- издали шаги и голоса!

И полѣзъ подъ кровать я, какъ насѣкомое...

Сжатыя губы, полузакрытые глаза ясно говорили, что обладатели ихъ рѣшили лопнуть, но выдержать то страшное давленіе, то ужасное желаніе, которое распирало каждаго.

Это были не люди, -- это были мраморныя статуи!

-- ...Входитъ хозяинъ... a въ рукѣ у него... дву стволка...

Статуи заколебались, часть ихъ обрушилась на полъ катаясь въ судорогахъ леденящаго кровь смѣха, часть бросилась къ Панасюку, но онъ оттолкнулъ протянутыя руки и, замкнувшись самъ въ себя, закусивъ губу, молча вышелъ.

* * *

Эта исторія на другой день разнеслась по всему городу.