Все выпили и потом притихли, так как встал следующий оратор:
-- Здесь говорили о болезни многоуважаемой купеческой вдовы Стечкиной, о болезни, которая довела последнюю до сумасшедшего дома. Так... Болезнь довела ее до сумасшедшего дома, а кто, или что довело ее до болезни? Не то-ли предприятие, организатора которого мы здесь чествуем? И я считаю своим долгом выпить за то, чтобы наступили те светлые времена, при которых подобные вещи казались чудовищными, а не собирали бы здесь толпу людей, инертно любующихся на развал искусства... Да здравствует будущее, когда все антрепренеры из волков превратятся в овец!
Гром аплодисментов не помешал сказать следующему оратору:
-- Здесь говорили сейчас о каком-то золотом веке, веке добрых антрепренеров... Жалкий оптимистический бред! Нет! Долго еше не выведутся эти грабители, эти канальи! Конечно, о присутствующих не говорим, но самое лучшее, господа, выпьем -- и молчок! Черт с ним! Ура!
-- Предыдущий оратор, -- сказал следующий оратор, -- сказал фразу: "о присутствующих не говорим"... Да почему? Вот, я, например, имею мужество сказать в лицо юбиляру: куда вы дели залоги театральных служащих? Почему второй актер Беззубов пытался отравиться и не отравился только потому, что у него не было денег -- ты ему не заплатил ни копейки! Почему бездарная лошадь Паникадилова играет первые роли? Почему я с тебя уже три месяца не могу получить пятьдесят рублей? Тебе кричали ура? Нет, брат, нужно кричать "караул!"
Следующий и последний оратор сказал очень кратко:
-- Да разве с ним словами можно? Намять ему бока, чтобы знал... Сеня, ты сидишь ближе к нему -- дай-ка ему, как следует!
Сеня, пошатываясь, встал, -- и чествование юбиляра затянулось далеко за полночь...
ГЛУХАЯ ИСПОВЕДЬ
Неизвестный старик шел в сумерки по улице, прихрамывая и нюхая воздух своим длинным острым лисьим носом.