-- Варвара! -- крикнул старик. -- Ты подмела сор около подъезда, как я тебе говорил?
-- Подмела. Даже песочком посыпала.
-- И дура. Вечно пересолит. Ты бы еще ему постель выставила...
Оборванец, между тем, шел, ни на что не обращая внимания, и в лице его, обращенном к равнодушному небу, сквозила голодная тоска.
У дверей дома, где его подстерегали, силы, наконец, оставили несчастного: он зашатался и рухнул наземь с глухим стоном.
-- Есть! -- сказал старик, потирая ладонь-о-ладонь. -- Лег. Выходи, Варвара. Действуй, Варвара!
Варвара неторопливо вышла на крыльцо, вскрикнула от неожиданности, увидав лежащего, и потом участливо наклонилась к нему.
-- Бедняга! Эй, молодой человек... Вы что, больны, что ли?
-- О, добрая госпожа, -- еле ворочая языком, сказал оборванец. -- Я уже третий день ничего не ел. Конечно, и вы, вероятно, прогоните меня, как уже гнали от подъездов другие добрые господа.
-- Звери! -- сказала старуха, утирая кулаком слезы. -- Что у них лежит в том месте, где должно быть сердце? Камень, или -- еще хуже -- слиток золота. Эй, старик! Иди сюда, помоги мне поднять этого беднягу. Мы будем хуже волков, если не дадим ему чего-нибудь поесть и подкрепиться.