-- Вам не нужно было бы нас и предупреждать, -- сказала старуха. -- Мы, все равно, отдали бы и без этого нуждающемуся последнее. Пусть только ляжет под двери.
-- Э, тетя! Бросьте штучки, -- захохотал незнакомец. -- Меня на это не возьмешь... Будем решать начистоту. Хотите пополам -- ладно, а нет -- стоит мне только шепнуть ему, что вам уже все известно...
-- Подавись третьей частью, -- предложил старик, потирая ладони одну об другую.
-- А тебя, дедушка, от двух третей, не разорвет?
-- Не разорвет. Нас ведь, двое со старухой. Так что -- нечего там.
-- В таком случае, -- по рукам!
Так было продано и разделено на части лучшее, что есть, в природе -- человеческое милосердие, прекрасный душевный порыв, доброе, чудаковатое сердце оригинала-миллионера.
II
Спрятавшись за оконной занавеской, старик выглядывал на улицу и нетерпеливо постукивал по стене сухими пальцами.
Наконец, он облегченно вздохнул: из-за угла, направляясь к его дверям, показался какой-то оборванец; он, придерживаясь за стены, тихо брел, еле передвигая слабыми ногами, будто одержимый невыносимыми муками голода и жажды.