-- Да. Дело как говорится, к лету идет.
Я чувствовал, как голова моя пустеет, делается легкой, а ноги -- наоборот... Будто к ним по пуду свинца привесили.
-- Уйти бы, -- подумал я.
II
-- Ну, вот... нате вам, -- сказала хозяйка, входя в комнату и угрюмо поглядывая на нас исподлобья.
В руках она держала поднос; на подносе стояла большая булка, на верхушке которой торчал нелепый бумажный розан; кроме того, на подносе стояла тарелка с четырьмя яйцами: три черных, одно красное.
-- Вот и цветные яички, -- вскричал внезапно оттаявший хозяин. Чудесные яички -- хозяйка сама красила.
Было заметно, что это дело рук хозяйки: яйца были выкрашены наспех -- одно красной губной помадой, липкое, неряшливое, а три -- просто чернилами, которые кое-где еще не высохли.
-- Возьмите черненькое, -- радушно сказал хозяин. -- Катя, отрежь гостю кулича. Пусть попробует -- хороши ли нынче куличи... Сама, ведь пекла...
Булка была самая обыкновенная из турецкой булочной, но я взял кусочек и пожевал, судорожно двигая челюстями.