КАК Я СДЕЛАЛСЯ ЛГУНОМ
I
Всякий, кто знал меня с детства, мог бы подтвердить, что не было мальчика, юноши и мужчины -- правдивее меня.
Все, что угодно, но не ложь.
Шутка -- да! Мистификация -- да! Но ложь, жалкая, отвратительная, извивающаяся, как скверный червяк, -- ложь вызывала во мне такое же чувство, какое испытывает непривычный путешественник на корабле, переживая первую качку.
Шутку я любил. Бывало, не было для меня лучшего удовольствия, как ответить на вопрос учителя: "Куда ты, дьяволенок, запропастился на весь вчерашний день?" -- "Вчера я был на панихиде по случаю смерти тетки..."
Нужно ли объяснять, что у меня тетка не только не умирала, но даже не рождалась, а вся штука заключалась в том, что мы ходили за город стрелять из монте-кристо [Монте-кристо (по имени героя А. Дюма) -- система малокалиберных ружей и пистолетов.] галок.
Главный элемент юмора, входящий в каждую шутку -- это контраст. В моей шутке с учителем все было -- сплошной контраст: вместо одной тетки -- несколько галок, вместо панихиды -- монте-кристо.
Будучи юношей, я часто подшучивал над знакомыми девушками.
-- Поцелуйте меня! -- просил я одну из них.