В диком нечеловеческом ужасе схватилась жена за голову и с подавленным стоном выбежала из комнаты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Что ж вы... Стреляйте. Я от своих слов не отступлю.
-- Вы мужественный человек, -- угрюмо покачал головой муж, -- но я вас, все-таки, убью. Кстати: у вас, может быть, будет какое-нибудь последнее предсмертное желание или просьба?
Николай Сергеевич пожал плечами, но потом, вздрогнул и с болезненной улыбкой сказал:
-- Моя мать... Моя бедная матушка... Я оставлю ее без всяких средств. Все мои деньги в бумагах... Послушайте! Если в вас есть еще человечность -- сделайте то, о чем я вас попрошу... Тогда я умру, не проклиная, а благословляя ваше имя.
-- Говорите, -- сказал муж, -- глядя на соперника жестким железным взглядом. -- Вы скажете мне, что я должен сделать и потом -- умрете. Ну?
-- Благодарю, -- прошептал приговоренный. -- Вы знаете банкирскую контору Шлиппенбах и Ко?..
-- О, да. Знаю очень хорошо.
-- Там у них лежат мои акции, в которые я вложил все свои деньги. Пятьсот штук Спиридоновского угольного товарищества. Пусть Шлиппенбах их продаст и...
Горько засмеялся муж.