Лежат неразлучные благоприятели.
И у Никиты Шкляренко уже не румяна на щеке, а что-то потемнее и погутце.
И Бондарь украшен рубиновым знаком в том самом месте на груди, где раньше сверкала брошка.
Расплатились честно морячки и за румяна, и за брошки.
Поработали -- отдыхают. Такой крепкий сон, что хоть сто склянок бей над ухом, и ухом не повернут. Потому стоят уже на другой вахте...
* * *
Волна выслушала, вздохнула и, пересчитав камушки, как старуха -- четки, когда молится за близких покойников, откатилась, удовлетворенная, в океан.
СОВЕТСКИЙ УЧИТЕЛЬ
Один из многих
1. Эпоха первая, 1895 год