Казанцев. А так. Она меня не любит, а я ее. Оба мы не жалуем друг друга (закашливается). Видите, какой я?
Зоя. Напрасно... А я люблю поваляться на травке, под солнышком -- когда все до последней козявки, до последнего жучка живет полной жизнью, все жужжит, влюбляется. Собирает мед с цветов, тащит сухую травинку в свою норку и вообще исполняет свое назначение.
Казанцев. Жучок... Тоже, знаете, и жучки разные бывают и разные их предназначения. Иной жучок только тем и живет, что хлеб на корню лопает и убытки делает. А то в ухо заползет.
Зоя. А вам, наверное, еще дальше заполз. В мозги. Чудовище вы!
Казанцев. Да право! Иной вдруг начнет восхищаться "цветочным ковром". А что это за "ковер"? Одна безвкусица. Тона подобраны кое-как... Безо всякого толка и смысла...
Зоя. Вам, может быть, обидно, что и солнце круглое, а не четырехугольное?
Казанцев. Да зачем мне четырехугольное.
Зоя. А так. Пойду уж я. До свиданья. Желаю вам поправиться и довести дело с дядей до удачного конца.
Казанцев. Не могу голубушка. (Разводит руками, печально улыбаясь). Эти два фактора взаимно уничтожают друг друга.
Зоя. Туманно, чивой-то. Невдомек мне, бедной девушке. (Пожав ему руку, уходит, потом возвращается.) Да, писатель! крапивное семя! А вы оценили мою деликатность или даже не заметили? Под нос нужно ее поднести?