Усиков. Я полагаю, что на страх мы его можем принять. Здоровяк!
Глыбович. Что вы говорите? Вот не думал.
Усиков. М... да. Сложение худощавое, но крепкое. Сердце, хоть на выставку. В левом легком небольшие хрипы, но это от недавнего бронхита. Две-три недели и будет здоровехонек. Только пить ему нельзя и курить.
Казанцев. В особенности так "курить", как вы давеча.
Усиков. А? Да. Да. Гм!.. Ну-с, мое дело сделано. Теперь остальное по вашей части, Петр Казимирович.
Глыбович (потирая руки). Ну за мной остановки не будет. А в какую сумму вы предполагаете страховку?
Талдыкин. В сто тысяч.
Глыбович и Усиков (вместе). Ого-о-о! Вы знаете, какой годовой взнос на сто тысяч?
Талдыкин. Ничего-о-о... наскребем! Ну-с, а теперь, когда дело сделано -- не мешало бы его и вспрыснуть... У меня как раз есть заветная бутылочка. (Кричит в дверь.) Ольга Григорьевна! Зоя! Идите сюда! Тащите ту бутылочку, что я привез на прошлой неделе! (Весело потирает руки.) Хо-хо! А вечером мы катнем с вами в театр. Чтоб уж сегодня -- не разлучаться. У меня как раз взята ложа! Знаете, театр как-то после делового дня освежает голову.
Усиков. А что нынче идет?