Зоя. Да и мы знакомы. (Подходит к нему.) Здравствуйте, еще раз, землячок. Хотите чокнуться со мной за успех вашего дела?
Казанцев (ласково). Милая вы моя девушка. Вы собой являете образец самого великолепного неведения. Залюбоваться можно! Так за успех нашего дела? Вам я, наоборот, желаю долгой жизни!
Зоя. Что значит -- наоборот? Эти писатели страх как туманно выражаются.
Казанцев. Ничего не туманно. Вы пьете за мою женщину с косой, а я за вас -- девушку с косой.
Зоя. Не хочу пить за вашу женщину! (Смеется.) Я ревную. Провались она! Пейте, землячок.
Казанцев. Спасибо, касатка.
Талдыкин подходит к Казанцеву. Доктор в это время, развалившись в кресле, прихлебывает вино. Между Ольгой Григорьевной и Глыбовичем немая сцена. Она с негодованием что-то шепчет ему -- он жестами оправдывается.)
Талдыкин. Ну-с, Иван Никанорыч... Чокнемся и мы с вами. С начатием дела, как говорится! Дай Боже! За вашу женщину! Ах! Вы уже выпили? Позвольте, еще налью.
Казанцев. Мне больше нельзя пить. Вы же знаете -- доктор запретил.
Талдыкин. Ну, вот глупости. Ведь доктор уже дал свое заключение, и полис все равно получим. Как говорят французы: вино откупорено -- его надо пить! Теперь уж можно пить! (Казанцев молча смотрит на него пронизывающим взглядом, выпивает вино залпом.) Чего вы на меня так смотрите? (Суетливо, стараясь не смотреть ему в глаза.) Сигарки не хотите ли? (Сует ему в зубы сигару, Казанцев обессиленный стоит, опираясь на пианино.)