Талдыкин. Я... (лицо его меняется, светлеет). Я... Нет! Я вам не дам вина! Ведь доктор тогда еще говорил, что вам нельзя пить...
Казанцев (тихо). Но ведь вам это не выгодно...
Талдыкин. Пусть меня черти унесет в ад -- я ничего не понимаю: что выгодно -- то гнусно, что порядочно -- то разорительно, что разорительно -- то... А ну вас! Не дам вам вина!
Казанцев. Нет! Не деловой вы человек, Андрей Андреич... Или вернее -- не до конца деловой... Сами же говорили -- помните? Раз вино откупорено -- его надо пить! Так не дадите вина?
Зоя. Дядя. Чего ты обижаешь Иван Никанорыча? Дай ему вина, бедненькому.
Талдыкин (нерешительно держа бутылку в руке). Ему доктор запретил пить.
Глыбович (весело). Браво, Андрей Андреич, браво! От имени общества "Прометей" приношу вам свою благодарность за заботы о нашем общем клиенте! Не трогательно ли, Зоя Николаевна, дядя сам же застраховал его в большую сумму, сам же платит взносы и сам же печется о его здоровьи?!
Зоя (вскакивает, глаза сверкают). Ка-ак?! Что вы говорите?
Талдыкин (стукнув сердито кулаком по столу). Молчите, черт вас возьми! Что за болтливая баба.
Зоя (отодвигает стул, выходит из-за стола -- после большой паузы раздельно). Так вот оно что... Вот оно -- "Казанцевское дело"... Вот они эти денежки... Эта "живая копейка", как любил шутить дядюшка... (прорвавшись). Да как же вам не стыдно?! Да как же вы смели?! В какое положение вы поставили меня, сидящую с вами рядом, бок о бок, пьющую за успех этого "дела"? Хорошее дело! Нашли больного юродивого и обрадовались, закружились, закаркали, как воронье над неостывшим еще трупом... И мы ждали этих денег?! И мы в душе молились за "благополучное окончание этого дела"?! И если я теперь только на минуту вдумаюсь, в чем заключается конец этого дела...