Минна. Я позволий себье спросить, мадам... Чичас уже можно давайть Вовошке чоколад?
Ольга. Что? Вы еще тут чего со своим "чоколадом"?! Давайте ему что хотите, только оставьте меня в покое!
Минна (осматриваясь). Мадам! Я тоже хотел вас спрашивать... Тут, кажеса, бил мосье Глибовиш. Он... укадиль?
Ольга (нервно, со злостью). Да вам-то что за дело: "билль" он тут или "укадил". Имейте в виду, что я в своем доме ничего подобного не потерплю! Я вам категорически заявляю, чтобы вы оставили Глыбовича в покое!
Минна. О, мадам, но как я имей старучка мама... И мосье Глибовиш...
Ольга. Ну, что... Что, Глыбович! И при чем тут ваша "старучка" мама? Что он -- жениться должен на этой "старучке"?
Минна (с достоинством). Я не понимай, мадам, ваши волнение... Дело ишол не о моей маме, а только прикасательно до мене... и мосье Глибовиш...
Ольга. "Прикасательно"!! Вы лучше, чем такие штуки выкидывать, лучше бы в зеркало на себя взглянули!!
Минна. Серкало? Я заверчено не понимай...
Из кабинета вылетает Талдыкин, за ним Глыбович. Талдыкин тяжело дыша, облокачивается на пианино на первом плане, застывает так, совершенно измученный. Волосы у него влажные, в беспорядке... Глыбович же совершенно свеж. Увидев Минну, он подходит к ней, расшаркивается, шепчет ей что-то на ухо, потом отходит, делает общий поклон.