Из кабинета резкий голос Талдыкина: "Ни за что! Никогда этого не будет, слышите?" Голос Глыбовича: "Вы не правы! Это не справедливо! Если вы о ней не хотите подумать, то подумайте хоть о детях!"
Ольга. Опять о детях заговорил! Решительно не понимаю этого человека! Он о моих детях думает больше, чем обо мне. Не человек, а размазня! (Прислушивается.
Голос Глыбовича: "Конечно, кто первый умрет -- это еще вопрос!"
Голос Талдыкина: "А я вам говорю... Да позвольте! Дайте мне хоть слово сказать!"
Голос Глыбовича: "Виноват, виноват! Вы должны допустить, что она женщина молодая!"
Голос Талдыкина: "При чем тут ее молодость?!"
Голос Глыбовича: "И что семейное счастье вещь не прочная... А главное -- дети! Подумайте о детях!"
Разговор делается тише.)
Дались ему мои дети! Будто акушерка какая, прости Господи! (Прислушивается.) Вот, прошу, покорно... Ведут самый мирный разговор... А я-то тут... Думала: выстрел, труп, падение тела... (обиженно). Однако, что же это такое? Неужели я такое ничтожное существо, что из-за меня и стреляться не стоит? Хоть бы пощечину друг другу дали! (Прислушивается!) Глыбович, как ручеек журчит, а мой муженек молчит, будто в рот воды набрал! Господи, до чего мужчины измельчали. Гм! Может еще целоваться начнут... У-у, червяки!
Входит гувернантка Минна Адольфовна.