Ольга. Неужели, ты меня, так любишь?..
Глыбович. Я? (спокойно). Обожаю. Только тобой и дышу! Значит я могу быть спокоен за твоих детей. Все, что нужно для страховки, я сам сделаю... Принесу проспекты и условия...
Ольга. Хорошо, милый, делай, как знаешь.
Глыбович. Ну, право же, ты моя добрая фея! (осыпает ее руки поцелуями.)
В это время в гостиную тихо входит Талдыкин. Молча смотрит, как Глыбович целует руки его жены.
Талдыкин. Гм... да! Извините... (сухо.) Вы тут, кажется, серьезный разговор ведете... я вам не помешал?
Глыбович (вскакивает, показывает полное присутствие духа и спокойствие). О, нет, ничего. Пожалуйста! Я как раз благодарил Ольгу Григорьевну за одно доброе дело, которое она сделала.
Талдыкин. Да? Очень мило. Она у меня, вообще, мастерица творить добрые дела! (Значительно.) Вот что, господин Глыбович... Мне нужно кое о чем серьезно поговорить с вами. Не пройдете ли вы в мой кабинет?
Глыбович. О, сделайте одолжение! Всегда готов служить чем могу! (Поправляет волосы, галстук, расшаркавшись перед Ольгой Григорьевной, уходит вслед за Талдыкиным.)
Ольга (нервно ходит по комнате, сжимая голову руками). Вот оно... Вот! Позор, скандал. (Прислушивается.) Громко разговаривают! Вдруг сейчас выстрел, крик, падение тела... Боже, подкрепи меня! Я этого не перенесу. (Снова подходит к дверям, ведущим в кабинет, прислушивается.) Объясняются. Господи! Господи! Что только со мной будет!