Последние четыре строки, цитированные мною, относятся очевидно к тому разряду людей, который способен просьбу, обращенную к министру народного просвещения о принятии сына в гимназию -- составить в следующих выражениях:
Дуся!
Ну, как вы там себе поживаете в своем министерстве? Наверное, дел до че р тиков? Ну, да всего не переделаете. У меня к вам просьба, дражайший: хочу о с тепенить своего подлеца Ваньку -- избаловался он до умопомрачения! Можете ли вы, ваше благоутробие, распорядиться, чтобы его взяли в какую-нибудь ги м назию, все равно в какую -- все они одним миром мазаны. Засим, обнимаю вас и крепко жму ваши лапки.
Любящий вас
Кузьма Дикообразов.
Вот от подобного неуместного тона и ложных шагов, очевидно, и хочет оберечь своих читателей составитель письмовника.
Заботится составитель письмовника и о других очень важных мелочах.
Письма, кому бы они ни были адресованы, обыкновенно пишутся на так называемой почтовой бумаге, большого или малого формата, смотря по размерам содержания письма. Почтовая бумага существует нескольких светлых цветов, по лицам с высоким положением и даже вообще пожилым письма пишут на белой бумаге. Людям близким можно писать и на цветной бумаге, и лишь розовая бумага употребляется в переписке с молодыми девушками. Заготовленное письмо складывается или пополам или вчетверо.
Отнюдь не нужно складывать из письма петуха или сжимать его в компактный, но неудобный для пересылки мячик...
Вложенное в конверт письмо, если оно посылается простым, может быть заклеено или запечатано облаткою, но если оно запечатывается, в случае надобности, сургучом, то сургуч обычно употребляется красный. Черного цвета сургуч употребляется только тогда, когда извещается о смерти. Равным образом и бумага с черной каймой только употребляется для какого-нибудь смертельного (?) извещения.