Для читателя этот разговор покажется несколько однотонным, лишенным всякого разнообразия, но действующие лица купались в разговоре как рыба в воде, со вкусом подавая каждый свою реплику:
-- Да я только что выпил.
-- Ну, да... Морочь кому-нибудь другому голову. Ну пей, не задерживай очереди.
-- А ты, Гриша, -- печально, с болью в сердце прошептал Чемерица, -- опять оставляешь чуть не половину рюмки? Так нельзя, Гриша. Неблагородно.
* * *
После третьего графинчика эти бесцельные разговоры понемногу сократились, дав место разговорам более содержательным, в которых, как водоросли в прозрачной воде, стал просвечивать, проглядывать темперамент и характер каждого пирующего.
-- Эх, Утятин, -- неожиданно хлопнул друга по плечу Неизвестный Москвич. -- Чего, брат, зажурился [Зажуриться (укр.) -- опечалиться.]?! Все хорошо. Выпьем, как говорят хохлы, помьянемо [Помянем (укр.)] родителей, тай будь воны проклята!
Гриша Утятин вдруг откинулся на спинку стула и, растягивая слова, произнес немного в нос:
-- Виноват, я прошу моих родителей не трогать. Можете о своих отзываться, как вам угодно, а моих... Одним словом, считаю ваши слова бестактными и неуместными.
-- Ну, Гриша, брось. Я же пошутил.