-- Нужно знать, с кем и как шутить, -- значительно заметил Гриша.
-- Вот... действительно, -- печально прошептал Чемерица, продырявливая пробкой кусок хлеба. -- Этого только и недоставало... И так жизнь не красна, всюду запустение, дороговизна, а тут еще эти ссоры. Господи! И без того плакать хочется, а вы...
-- Милый! -- всполошился Москвич. -- Что с тобой? С чего это все? Брось! Смотри, солнышко светит, птички разные прыгают.
-- Птички, конечно, прыгают. А нам, брат, радоваться нечему. Всюду зло, людишки дрянь.
Удар кулаком по столу прервал его слова.
Гриша, привстав со стула, качнулся к Афанасию Чемерице и, глядя на него исподлобья покрасневшими глазами, зловеще спросил:
-- Виноват, это вы о ком же?
-- Да ни о ком я. Вообще, говорю. Выпей, брат, лучше... Плохо, брат, все, омерзительно.
-- Нет-с, виноват... Вы вот сказали: "людишки дрянь"... Это вы на кого намекали? Почему вы на меня взглянули, когда говорили это?
-- Бог с тобой, Гриша, -- заплакал Чемерица. -- За что ты меня обижаешь?