-- Володя! еще по одной... а? -- робко попросил кто-то.
-- Вторая рюмка! -- вдохновенно крикнул Володя. -- Господа... Вторая, она уже не колет тысячью теплых иголочек язык и небо, она скользит скорее, но зато -- вы слышите? Вы чувствуете? Проглатываете вы вторую -- и какая-то теплая ладонь с ласковой силой толкает вас в голову... Вот тут, немного повыше затылка. Толчок приятный, заставляющий мысли проясниться, все ощущения обостряются, и соседи начинают нам нравиться. После третьей рюмки мы им даже скажем что-нибудь приятное.
Действительно, сосед Водопьянова, загипнотизированный красноречивым Володей, наклонился после второй рюмки к Водопьянову и приветливо сказал ему:
-- Какой у вас красивый галстук.
-- А я, знаете, любуюсь вашим сюртуком. Замечательно сидит на вас. Сейчас видно хорошего портного...
-- Четвертая рюмка! -- в экстазе крикнул Володя, поднимая высоко над головой пустой графин. -- Четвертая рюмка знаменует собой влечение к интересному женскому обществу, желание самому быть красивым, интересным, -- предметом всеобщего внимания. Глаза после четвертой рюмки блестят, и легкий румянец делает человека каким-то, я бы сказал, благодушно красивым. Это, господа, духовная сторона четвертой рюмки! Физическая же ее сторона требует чего-нибудь особенно острого, пикантного. Предыдущие рюмки уже усыпили вкусовые сосочки и им требуется каких-нибудь этаких пикулей, королевской селедки или маринованных грибков с лучком! Чокнемтесь, господа!
Лица у всех оживились, глаза заблестели, и ножи с вилками работали вовсю.
-- Пятая рюмка, господа! -- в пьяном вдохновении кричал, сверкая черными глазами, Володя Полторацкий. -- Эта рюмка...
-- Спасибо, -- сказал кто-то из гостей, отодвигая от себя рюмку, -- я больше водки не хочу.
-- Ну, еще одну, -- метнулся к нему хозяин. -- Еще одну малюсенькую.