А одна дама сказала, несколько вразрез с общим настроением:
-- А я пива бы выпила. Холодного.
И сейчас же Володя, как истый джентльмен, склонил свою вдохновенную голову в сторону дамы.
-- О, сударыня! Вы выразили словами то, что, вероятно, дремало в глубине души у всех, -- еще темное, еще неосознанное!.. Конечно, пиво!
Он схватил в обе руки две пивных бутылки и сказал с каким-то сладостным стоном:
-- Господа! Вот напиток, который еще не оценен, не объяснен, не разгадан. Это, господа, таинственный, мистический напиток! Мы можем очень стремиться к рюмке водки, мы с удовольствием пьем коньяк, но такого истерического, бурного, мучительного желания, как то, которое вызывает в нас пиво -- не вызывает ни один напиток!! Вот я вам наливаю по полному стакану холодного пенистого пива и -- смотрите! -- руки ваши дрожат, как они не дрожали тогда, когда я наливал вам водку и коньяк. Тише, господа, ха-ха! Не расплескивайте пиво от жадности. Но пейте его жадно, залпом, как звери, и когда вольете в себя стакан, то испустите глубокий вздох -- вздох страстного, целиком удовлетворенного, желания... И тяжелая же эта штука -- два-три стакана пива! После него вас не ударяет мягкой упругой ладонью в голову, а просто вся ваша голова попадает в душные, тесные объятия, в которых тяжко дышать, будто в пуховик зарылась голова...
-- А шампанское будет? -- несмело спросил сосед Водопьянова.
-- Шампанское? Хотя дичи еще нет, -- воскликнул Володя, -- но если вы так хотите, я вам налью отдельно бокал, не в очередь. Берите бокал, идите сюда.
Сосед Водопьянова неверными шагами приблизился к Володе, и тот, наклонившись к его уху, зашептал что-то.
Слушавший облизнулся: