В период юности мистификации усложнились, приобрели некоторую яркость и блеск...
На дверях одного магазина я приклеил потихоньку большой плакат: "Вход посторонним строго воспрещается" -- и хозяин магазина, сидя целый день без покупателей, искренно недоумевал, куда они провалились.
У проходившего по улице пьяного я взял из рук купленную им газету и, перевернув ее вниз заголовком, уверил беднягу, что вся газета напечатана вверх ногами. Он догнал газетчика и устроил ему страшную сцену, а я чуть не танцевал от удовольствия.
Но особенного блеска и красоты достигли мои мистификации, когда я перешел из юношеского в зрелый возраст. По крайней мере, мне лично они очень нравятся.
II
Однажды ко мне явился сын моих знакомых, великовозрастный гимназист, и сообщил, что он устроил аэроплан.
-- Летали? -- спросил я.
-- Нет, не летал.
-- Боитесь?
-- Нет, не боюсь.