Он ушел. Это был день визитов: через час у меня сидел Попляшихин.
-- Тебе еще чего? -- спросил я.
-- Приятная новость: я подставил ножку этому дураку Семиразбойникову, и теперь редактор, после гонок, считает меня первым спортсменом в мире. Только знаешь что? Я боюсь полететь.
-- Откуда?
-- Не откуда, а куда. Вверх. На аэроплане. Редактор требует, чтобы я взлетел на каком-нибудь аэроплане и дал свои впечатления. Понимаешь ли -- это ново. А я боюсь.
-- Ступай! -- задумчиво сказал я. -- Иди домой и будь спокоен. Я займусь твоим делом.
III
На другой день с утра я энергично занялся полетом Попляшихина, и к обеду все было готово.
Целая компания наших друзей сопровождала нас с Попляшихиным, когда мы подъехали к даче родителей великовозрастного гимназиста, владельца аэроплана.
Был с нами и Семиразбойников, на которого то и дело оглядывался Попляшихин, будто боясь, чтобы тот не устроил ему какого-нибудь подвоха. Семиразбойников же был молчалив и сосредоточен.